Танки в киевской операции

Танки в киевской операции

В сентябре 1943 года войска Воронежского фронта (1-м Украинским он станет чуть позднее) шли к Днепру. Авангард фронта составляли части 3-й гвардейской танковой армии. Танкисты должны были преследовать отходящего соперника и с ходу захватить на правом берегу реки плацдарм для предстоящего наступления.

В совершенстве для аналогичного требовалось захватить мост. Но в сентябре 43-го армии Рыбалко не повезло: мост в Каневе немцы взорвали в тот самый момент, в то время, когда на него въехала первая «тридцатьчетвёрка». Армейский понтонный парк к моменту выхода к Днепру «кочевал» где-то недалеко от Курска.

Букринский плацдарм

Переправы предстояло создавать из того, что было, — при том, что соперник при отступлении очень основательно позаботился о том, дабы «было» как возможно меньше. Инженерным частям было нужно демонстрировать настоящие чудеса находчивости. Очень выделились сапёры 69-й мотострелковой бригады: увидев у германского берега затопленный паром, они ночью переправились к нему на подручных средствах, вёдрами вычерпали воду и практически из-под носа соперника утащили паром к собственному берегу.

В ночь на 22 сентября мотострелки 69-й бригады начали переправляться через Днепр, захватив первый клочок будущего Букринского плацдарма. Скоро к ним присоединились части 6-го и 7-го гвардейских танковых корпусов.

Кроме того брёвна, из которых возможно было бы выстроить плоты, соперником были частью сожжены, частью переправлены на западный берег реки.

Изначально у соперника в этом районе не было важных сил. Лишь 21 сентября немцы начали спешно перебрасывать ко мне из района Канева подразделения 24-го механизированного корпуса. К тому же Букринская излучина была выбрана неспроста: тут Днепр широкой дугой выгибался на восток, что разрешало наступавшим с трёх имеется сторон держать под обстрелом участок правого берега.

Германская же артиллерия имела возможность стрелять по переправам только вслепую либо отправлять авиацию.

Но захват плацдарма в излучине имел и обратную сторону: не сумев в первые дни скинуть советские части обратно в Днепр, немцы принялись запечатывать «горлышко кувшина», подтягивая к плацдарму ещё и части переправлявшегося у Кременчуга 48-го механизированного корпуса. Попытка советского руководства не допустить сосредоточение немцев выброской воздушного десанта запоздала и была не хорошо подготовлена: самолёты теряли ориентировку, десант был рассеян над широким районом и мало чем смог помешать уже подошедшим к плацдарму германским танковым частям.

Взломать неспешно «армируемую» танками оборону переправившаяся на плацдарм пехота не имела возможности, для этого необходимы были отечественные личные танки. Но именно их-то не было возможности перетащить на «подручных средствах», т. е. на брёвнах, наскоро сколоченных плотах либо легко вплавь. На лёгких понтонах А-3 (из резиновых лодок) в ночь на 29 сентября удалось переправить 24 самоходки СУ-76.

Попытка взгромоздить на спарку таких понтонов Т-34 окончилась плачевно: «При погрузке третьего танка паром был раздавлен и затоплен вместе с танком у берега. паромы и Танк были срочно извлечены из воды, и затем переправа Т-34 на паромах из лодок А-3 не производилась». Спешно переданная армии понтонная бригада начала постройку двух переправ, но при грузоподъёмности в 16 тысячь киллограм они имели возможность обеспечить только снабжение плацдарма.

Лишь к 6 октября удалось «дотащить» к берегу часть паромного парка Н2П, приспособленного для переброски танков. Начавшееся же строительство свайного моста задерживалось из-за артобстрелов и бомбёжек.

Смена направления удара

В этих условиях закончить подготовку к наступлению удалось только к 12 октября. За это время немцы успели основательно «запечатать» выход из излучины. Две попытки вырваться из речного «кувшина» на оперативный простор закончились напрасно.

Пробовавшие наступать 27-я и 40-я армия не смогли прорвать германскую оборону, дабы обеспечить ввод танков в «чистый прорыв». А также корпуса 3-й гвардейской танковой армии не смогли значительно изменить положение. Плацдарм заблокировали надёжно.

Наряду с этим лишь первое наступление обошлось 3-й гвардейской в сотню подбитых «тридцатьчетвёрок», из которых 24 сгорело.

Танковые атаки вынудили немцев думать, что именно с Букринского плацдарма, в ловушку которого русские неразумно загнали массы собственных танков, последуют предстоящие попытки наступать на Киев.

В это же время уже 24 сентября Ставка отдала приказ руководству Воронежского фронта перенести направление главного удара с Букринского плацдарма на северный: Лютежский. Прежде всего это указание касалось основной ударной силы фронта — 3-й гвардейской танковой армии. Задача была непростой.

Предстояло вывести с плацдарма около 400 танков, 3500 машин, много тягачей, орудий и тракторов. Это было не намного легче, чем доставлять их на правый берег.

К счастью, пасмурная погода с низкой облачностью и густой туман над рекой, стоящий чуть ли не до полудня, не смотря на то, что и легко задержали темпы переправы, но наряду с этим достаточно надёжно скрыли её от соперника. К тому же на плацдарме, в соответствии с указаниям Ставки, покинули все танки, потребовавшие ремонта, — вместо армия взяла более двухсот новых танков и САУ. Утром 2 ноября 3-я гвардейская танковая сосредоточилась на Лютежском плацдарме.

Ещё через дни на блокировавшие плацдарм германские дивизии обрушилась лавина огня артиллерии. Итог работы 203-мм гаубиц впечатлял — в первые часы по окончании артподготовки со стороны соперника пламя вели лишь миномёты и отдельные орудия. Первые 2 км атакующая пехота прошла, не встречая особенного сопротивления.

В первоначальный сутки наступления германскую оборону продавливали стрелковые дивизии. Армия Рыбалко вступила в бой 4 ноября. Как направляться из отчётов, «соперник на этом месте не ожидал появления больших танковых сил. Это положение подтверждается кроме этого тем, что и в будущем, по окончании ввода армии в прорыв, не было встречено сколь-нибудь привлекавших внимание противотанковых препятствий».

Подбитые танки на Букринском плацдарме надёжно приковали к себе и внимание германского руководства, и пребывавшие в его распоряжении силы. На Лютежский их фактически не осталось. Исходя из этого кроме того созданные в 3-й гвардейской танковой армии сапёрные группы разграждения занимались не расчисткой минных полей, а захватом и уничтожением в плен оставшихся небольших групп соперника.

К полуночи с 4 на 5 ноября танковые бригады 7-го гвардейского механизированного корпуса заняли северную окраину Святошино и перерезали шоссе Киев — Житомир. Сейчас у оставшихся в Киеве германских частей оставался лишь один путь отхода: шоссе и железная дорога Киев — Фастов. Но, для многих из тех, кто постарался уходить, данный пускай стал последним.

Битвы за Киев длились целый сутки 6 ноября, пока к середине дня 6 ноября не был ликвидирован последний очаг сопротивления.

С восходом солнца этого же дня 91-я отдельная танковая бригада двинулась на Фастов, сметая и давя всех, кому выпало в тот сутки появляться на пути наступающих советских танков. К вечеру бригада подошла к окраинам Фастова. Встретив сильное сопротивление, комбриг Якубовский имитировал атаку Фастова с востока, а главными силами бригады (танковый и мотострелковый батальоны) атаковал город с севера.

К утру 7 ноября Фастов был очищен от немцев.

Контрудар генерала Шелла

Сейчас германское руководство постаралось произвести ответный движение. В контрудар была направлена свежая, только что переброшенная из Франции 25-я танковая дивизия.

Предстоящее весьма быстро расписал в собственных мемуарах Ф.Меллентин. «Днём 7 ноября авангард 146-го мотострелкового полка встретил южнее Фастова русские танки Т-34 и обратился в паническое бегство. В ужасном беспорядке эти необстрелянные части бежали, и не смотря на то, что комдив генерал Шелл лично навел порядок и собрал собственные части, им с трудом удалось оторваться от русских, стёрших с лица земли практически целый их транспорт. Днем 8 ноября фон Шелл прибыл в отечественный штаб под Белой Церковью, а его дивизия перешла в отечественное подчинение».

9 ноября танковый полк 25-й дивизии прибыл из Кировограда. Дивизия получила приказ сделать всё вероятное, дабы задержать русских, наступающих на юго запад и-юг. В этом случае немцам удалось продвинуться до восточной окраины Фастова, но после этого атака опять разбилась о войска СССР.

Утраты немцев в личном составе и технике были так громадны, что 25-я дивизия пара недель была не может предпринимать никаких наступательных действий.

Судьбу техники 25-й танковой дивизии превосходно иллюстрирует рисунок из отчёта трофейного отдела 3-й гвардейской танковой армии. В горе металлолома, обозначающей отгруженные за декабрь 1943 года 556 тысячь киллограм, в полной мере отчётливо различим танк с крестами на броне. Закономерная участь танков разбитой и отступающей армии.

В следующем, 44-м, году таких «отгрузок» германского металлолома станет ещё больше.

Создатель текста — Андрей Уланов

Андрей Уланов — историк, создатель статей и книг по истории ВОВ. самые известные работы — «Порядок в танковых армиях» и «Первые Т-34» (совместно с Дмитрием Шеиным). На данный момент трудится над книгами о противотанковых средствах советской пехоты в годы ВОВ и о боевом применении танков Т-34 в первой половине 40-ых годов XX века.

Источники:

  • ЦАМО РФ дела из фонда 315 (3-я гвардейская танковая армия).
  • «Танки ведёт Рыбалко». Д. Шеин.
  • «Битва за Днепр». В. Гончаров.
  • «Танковые сражения 1939—1945 гг.: Боевое использование танков во Второй мировой». Ф. В. Меллентин.

Великая Война. 2 Серия. Киев 1941. StarMedia. Babich-Design

Темы которые будут Вам интересны: