Первый советский серийный танк

Будущее выпущенных харьковчанами двадцати пяти танков Т-24 сложилась драматически. До 1932 года они оставались невостребованными, пока не была, наконец, принята на вооружение 45-мм пушка примера 1932/38 годов. Сейчас управление УММ РККА уже поняло, что создаваемые на базе закупленных танков «Виккерс» Мk.Кристи и «Е» 1931 советские танки Т-26 и БТ-2 в полной мере способны решать задачи, для которых конструировался Т-24.

Помимо этого, на Кировском заводе в Ленинграде шли работы по созданию многобашенного среднего танка прорыва Т-28, что по своим тактико-техническим данным всецело превосходил Т-24. В следствии танк Т-24 так и не приняли на вооружение

Первым танком, произведенным юный Советской Республикой, был «Русский «Рено» (не хорошо скопированный самый массовый и, пожалуй, самый успешный танк Первой Мировой «Рено» FT-17), время от времени именуемый танком «Борец за свободу товарищ Ленин» – по имени первой автомобили серии. Всего выпустили 15 «Русских «Рено», производство которых наладили в Нижнем Новгороде на заводе «Красное Сормово» под управлением «чужих» петроградских инженеров с Путиловского и Ижорского фабрик – эту группу управлял конструктор Сергей Петрович Шукалов. Путиловский и Обуховский фабрики были пионерами России в производстве и освоении сложной техники, Ижорский же завод специализировался на изготовлении бронелистов и бронедеталей для потребностей Императорской армии.

По окончании окончания Гражданской войны танки в Советской республики не производились – все силы страны были брошены на восстановление и индустриализацию разоренного войной народного хозяйства. И все же «танковая тема» не была забыта.

На Обуховском заводе изучалась трофейная техника, захваченная Красной армией у интервентов и белогвардейцев, а с мастерских и предприятий, расположенных в южной части России, где еще сравнительно не так давно шли бои не на жизнь а насмерть, по крупицам планировала информация о специфике зарубежных танков, каковые местные умельцы ремонтировали для Белой армии. Начиная с лета 1921 года, Обуховскому заводу доверяется обслуживание и ремонт имеющейся у Красной армии военной техники, поскольку уровень качества работы сормовцев категорически не устраивало армейских. В первой половине 20-ых годов XX века завод переименовали в Петроградский национальный орудийный оптический и сталелитейный завод «Коммунист».

Первый советский серийный танк

Танк Т-18 (либо МС-1 – «небольшой сопровождения») на параде 7 ноября 1929 года

Источник – bronetehnika.narod.ru

В первой половине 20-ых годов XX века в Москве было создано конструкторское бюро при Главном управлении военной индустрии, которое возглавил С. П. Шукалов. Сперва КБ создало танк Т-18 либо МС-1 («небольшой сопровождения») – новую, более глубокую модернизацию «Рено» FT-17. Т-18 был создан к 1925 году, а его серийное производство началось во второй половине 20-ых годов двадцатого века на ленинградском заводе «Коммунист».

Но армии был нужен более замечательный танк сопровождения армий, и 20 декабря 1927 года моторизации и Управление механизации РККА (потом – УММ) сформулировало требования к новому танку с пушечно-пулеметным оружием во вращающихся башнях. Его разработку поручили осуществить коллективу конструкторов Харьковского паровозного завода имени Коминтерна (потом – ХПЗ) под неспециализированным управлением КБ Шукалова, которое к этому времени переименовали в Основное конструкторское бюро Орудийно-арсенального треста. Харьковчане уже имели опыт создания гусеничной техники гражданского назначения (трактора «Коммунар», сконструированного на базе германского «Ганомаг» WD Z-50), сейчас же им предстояло обучаться создавать танки.

Москвичи не стремились взять на себя всю работу, а напротив, максимально перекладывали ее на харьковчан. Первоначально на ХПЗ за танк отвечали помощник главного инженера М. заместитель и Андриянов главы тракторного цеха В. Дудка, но во второй половине 20-ых годов XX века на заводе была создана специальная конструкторская танковая группа, которую возглавил И. Н. Алексенко – юный и гениальный конструктор, что к этому времени именно возвратился из армии. Нужно заявить, что большая часть конструкторов, трудившихся в группе, были еще весьма парнями – так, Алексенко во второй половине 20-ых годов XX века исполнилось 23 года, одному из его помощников А. А. Морозову было столько же, практически всем остальных инженеров КБ – еще меньше.

И. Н. Алексенко – начальник танковой конструкторской группы ХПЗ им. Коминтерна с 1927 по 1931 год (в мае 1929 года на базе группы организовано специальное КБ Т2К)

Источник – morozov.com.ua

Коллектив группы деятельно включился в работу. Прототип танка был создан 15 октября 1929 года, но еще два месяца велись работы по установке на него оборудования. На конструкцию Т-12 повлияли сходу две зарубежные школы: американская и французская. Компоновка во многом была «подсмотрена» у экспериментального танка М1921 конструкции американского инженера Кристи, созданного в первой половине 20-ых годов двадцатого века и серийно не производившегося.

Он всецело отвергал хорошую ромбовидную форму танка, характерную для автомобилей времен Первой Мировой и имел компоновку, ставшую скоро хорошей – с отделением управления (расположенным спереди), боевым отделением (размещенным посредине) и трансмиссией с двигателем, каковые размещались в кормовом отделении. Вероятнее, компоновка танка была забрана из открытых источников – американских научно-популярных изданий, в которых американские конструкторы-предприниматели довольно часто публиковали рекламную данные о собственных технических разработках.

Американский танк М1921 конструктора Кристи

Источник – aviarmor.net

Пулеметное оружие танка Т-12 размещалось в отдельной башенке, которую, для экономии пространства и массы корпуса и уменьшения размеров, поместили поверх главной башни танка. Это создавало определенные неприятности для экипажа и увеличивало поражаемый силуэт автомобили, но в то время конструкторы для понижения веса шли кроме того на такие жертвы.

Влияние французской школы танкостроения сказалось и на подвеске – она полностью повторяла конструкцию подвески танка Т-18 (МС-1), которую, со своей стороны, советские конструкторы «подсмотрели» у французского «Рено» NC27.

Древесная модель среднего танка Т-12, 1929 год

Источник – morozov.com.ua

Ходовая часть Т-12 складывалась из шестнадцати опорных катков (по восемь на любой борт), сблокированных попарно в восемь тележек (по четыре на борт) с вертикальной пружинной амортизацией. Каждую гусеницу поддерживали четыре верхних поддерживающих ролика, задние колеса танка были ведущими, а передние – направляющими.

На Т-12 собирались устанавливать отечественный мотор конструкции инженера А. А. Микулина (племянника отца русского самолетостроения Н. Е. Жуковского), производство которого собирались развернуть на заводе «Коммунист». Но так как готового двигателя еще не было, в моторном отделении танка разместили карбюраторный 8-цилиндровый летный двигатель М-6 – лицензионную копию французского мотора «Испано-Сюиза» 8Fb мощностью 240–300 л.с.

Планетарная коробка переключения передач разрешала танку развивать на автостраде скорость до 26 км/ч. Позади к Т-12 был приделан особый железный «хвост» длиной 690 мм, что удлинял танк, что разрешало последнему удачно преодолевать окопы шириной до 2,65 м (эта конструкционная изюминка «перекочевала» на него с Т-18).

В лобовом бронелисте девятигранной клепанной главной башни Т-12, предназначенной для трех членов экипажа из четырех (начальника, заряжающего и пулеметчика), собирались устанавливать 45-мм танковую пушку либо 76-мм гаубицу. В боковых бронелистах башни были смонтированы шаровые установки конструкции Шпагина для двух 7,62-мм пулеметов совокупности Федорова. Третий пулемет монтировался в шаровой установке в лобовом бронелисте башни справа от пушки, четвертый – в верхней пулеметной башенке, установленной на крыше главной башни с маленьким смещением назад.

Танк Т-12 на заводском дворе

Источник – alternathistory.org.ua

Бронирование танка для того времени было в полной мере надежным – 22 мм у башни и лобовых деталей корпуса, и 12 мм – у бортовых. Бронекорпуса для Т-12, как впоследствии и для Т24, изготавливались на Ижорском заводе. Механик-водитель на Т-12 размещался в первых рядах – в отделении управления ближе к правому борту, что в целом нетипично для советских танков и есть отличительной изюминкой Т-12 и Т-24.

Опробования Т-12 начались 2 апреля 1930 года. Танк прошел всего 2 километра по грунту, поскольку у него скоро сломалась трансмиссия, а двигатель успел проработать всего 33 60 секунд, поскольку очень сильно перегрелся, и в радиаторе закипела вода. Проблемой стало да и то, что при осуществлении поворотов на мягком грунте правая гусеница соскакивала с ленивца.

Машина прошла доработку, и с 28 апреля по 2 мая 1930 года состоялись новые опробования – на этот раз в присутствии наркома оружий маршала К. Е. Ворошилова, начальника УММ РККА комкора И. А. Халепского и глава Научного управления (потом – НТУ) УММ Г. Г. Бокиса. От завода на опробованиях находились директор ХПЗ Л. С. начальник и Владимиров танкового производства С. Н. Махонин.

Вместо еще не созданного пулемета Федорова, которым планировалось вооружать танк, установили 7,7-мм пулемет Льюиса, что на протяжении стрельб на ходу продемонстрировал прекрасные результаты – до 60% попаданий в цель. Танк на 1-й передаче легко преодолевал подъемы в 35–36°, развивал на ровной местности скорость до 26 км/ч (а при краткосрочном повышении оборотов двигателя до 2000 об/мин – и до тридцати километров/ч), форсировал окопы шириной до двух метров и достаточно резво преодолевал участки пересеченной местности.

Давление его гусениц на грунт составляло 0,45 кг/см2, что было в полной мере приемлемым показателем. Однако, армейские машину на вооружение не принимали.

Еще в середине 1929 года стало ясно, что Т-12 в серию не отправится из-за заложенных изначально конструкционных недочётов, каковые делали танк ненадежным и имеющим небольшой запас хода (80 км). Танковому КБ ХПЗ, в которое в мае 1929 года была переформирована конструкторская несколько Алексенко, поручили параллельно с окончанием проекта «Т-12» создать его более идеальную модификацию, которой присвоили индекс Т-24.

Прототип танка Т-24 примера 1930 года

Источник – noos.com.ua

Конструкционно Т-24 отличался от Т-12 незначительно, практически являясь практически тем же танком. Дополнительные бензобаки Т-24 в силу недостатка внутреннего пространства разместили в надгусеничных полках, как это было реализовано и на Т-18. В верхней лобовой детали танка установили курсовой пулемет, исходя из этого машина взяла еще одного члена экипажа – пулеметчика, размещавшегося в отделении управления слева от водителя.

Не ждя создания прототипа Т-24, УММ РККА обязало ХПЗ изготовить умелую партию из пятнадцати автомобилей. Первые три танка готовься к июлю 1930 года, и один из них послали для опробований в Кубинку. Тут с боекомплектом и полными баками в 10 снарядов танк вышел на полигон, но скоро у него загорелся двигатель. Экипаж в панике покинул Т24, за исключением механика-водителя Владимирова, что в одиночку погасил спас и пожар машину.

Танк взял незначительные повреждения и был опять послан на доработку.

Прототип образца и-24 танка 1931 года на опробованиях. Так как ни 45-мм орудие, ни пулеметы Федорова готовы не были, танк проходил опробования без них

Источник – protank.su

Первоначально установленную на Т-24 девятигранную башню от Т-12 заменили новой цилиндрической, а ветхую башню вернули на Т-12. В новой башне вместо 45-мм орудия конструкции Соколова, которое так и не было закончено, собирались установить экспериментальное 45-мм орудие, которому скоро предстояло стать широко известной 45-мм танковой пушкой примера 1932/1938 годов.

Боковые шаровые пулеметные установки в башне убрали, покинув пулеметы лишь в лобовом бронелисте башни и пулеметной башенке – так, пулеметное оружие танка сократилось до трех пулеметов. Вместо так и не созданного пулемета Федорова прототип танка Т-12 и танки Т-24 оснастили танковым пулеметом совокупности Дегтярева примера 1929 года. Боекомплект автомобили сейчас составлял 89 снарядов и 8000 патронов.

В следствии трансформаций масса танка увеличилась с 14,7 до 18,5 тонны, что сказалось на его ходовых качествах – максимально развиваемая скорость сократилась до 22 км/ч. Но запас транспортируемого горючего у Т-24 возрос до 460 литров, что разрешило расширить запас хода в полтора раза – с 80 до 120 км.

Танк Т-24

Источник – museum-t-34.ru

По окончании совершённых в августе совместных опробований Т-24 и Т12 УММ сделало заказ на производство в первой половине 30-ых годов двадцатого века трехсот танков Т-24. К этому времени на предприятии был выстроен особый корпус Т2 для сборки и производства танков, и существенно расширено независимое танковое конструкторское бюро Т2К во главе с И. Н. Алексенко.

Но уже 1 июня 1931 года глава научного комитета УММ РККА И. А. Лебедев направил директору ХПЗ задание на проектирование колесно-гусеничного легкого танка БТ («Кристи»). Производство Т-24 харьковчанам приказали остановить, в следствии чего завод успел изготовить лишь 28 шасси, 25 бронекорпусов и 26 башен (замысел по выпуску танка очевидно срывался), из которых собрали лишь 25 готовых танков.

Обстоятельств для для того чтобы решения, принятого столичным управлением, было пара. Во-первых, в первой половине 30-ых годов двадцатого века закупочная рабочая группа во главе с главой УММ комкором И. А. Халепским посетила множество зарубежных частных фирм, занимавшихся производством и проектированием гусеничной военной техники, и заключила с некоторыми из них контракты о лицензированном производстве в СССР.

Халепский убедил наркома оружий маршала Ворошилова в том, что для отечественного танкостроения перспективнее закупить и создавать по лицензии британский танк «Виккерс» Mk.E и американский «Кристи» M1931, чем по новой «набивать шишки» в том месте, где западные конструкторы уже нашли более простые и недорогие ответы. Последующее развитие событий продемонстрировало, что это решение являлось верным.

Коллектив КБ Т2К Харьковского паровозного завода

Источник – morozov.com.ua

Помимо этого, инженеры частного конструкторского бюро Эдуарда Гротте, привлеченные для работы в СССР той же рабочей группой, совместно с советскими конструкторами спроектировали перспективный средний танк ТГ-1, прототип которого собрали на ленинградском заводе «Коммунист». По бронированию, оружию, подвижности и надёжности он превосходил и Т-12, и Т-24, и большая часть западных аналогов, исходя из этого высшее советское управление видело как раз его главным средним танком Красной армии. Только существенно позднее выяснится, что данный танк через чур дорог для советской экономики и через чур сложен для танковой индустрии довоенного СССР.

Но то, что казалось очевидным в Москве, встретило непонимание в Харькове. По заявлению ассистента главы УММ РККА Г. Г. Бокиса,

«директор завода Бондаренко с целью дискредитации быстроходной автомобили открыто именовал ее «вредительской». …стоило больших упрочнений, постановлений и нажимов, впредь до Правительства, дабы вынудить ХПЗ строить танк БТ и в порядке производства ликвидировать отдельные недочеты, каковые имелись в конструкциях и чертежах танка БТ».

Танк БТ-2

Источник – valka.cz

По окончании большого давления со стороны Москвы работы над новым танком (будущим БТ-2) все же начались, но не теми темпами, каковые устраивали бы высшее управление – к 1 ноября 1931 года было собрано лишь три автомобили вместо рассчетных шести. Уже 7 ноября новые танки принимали участие в армейском параде в Харькове.

Возглавлявший танковое КБ Т2К ХПЗ инженер И. Н. Алексенко подал заявление на увольнение, считая, что навязывать заводу производство зарубежной техники непатриотично и вредно для воспитания отечественных конструкторских кадров. Заявление Алексенко удовлетворили, и 6 декабря 1931 года на его должность был назначен бывший главный конструктор ленинградского завода «Русский дизель» А. О. Фирсов, ранее осужденный как член вредительской группы (работой в Харькове ему заменили 5 лет лагерей). Эти трансформации стали важными для завода, советского танкостроения, да и для всей страны в целом.

Фирсов принес на ХПЗ идеи, каковые легли в базу будущего легендарного танка Т-34 – танковый дизель, что скоро создадут харьковские эксперты, и 76-мм орудие как главное оружие будущего танка. От танка «Кристи» Т-34 взял «в наследство» всецело сварной корпус и «подвеску Кристи», от которой отказались в пользу торсионной подвески только по окончании войны. Но это все будет позже, а до тех пор пока создатели Т-24 с недовольством восприняли трансформации, навязанные им «сверху», но, однако, продолжали работу.

Коллектив КБ Т2К ХПЗ им. Коминтерна вместе с его начальником с 1931 по 1936 год А. О. Фирсовым (в центре)

Источник – museum-t-34.ru

Будущее выпущенных харьковчанами двадцати пяти танков Т-24 сложилась драматически. До 1932 года они оставались невостребованными, пока не была, наконец, принята на вооружение 45-мм пушка примера 1932/38 годов. Сейчас управление УММ РККА уже поняло, что создаваемые на базе закупленных танков «Виккерс» Мk.Кристи и «Е» 1931 советские танки Т-26 и БТ-2 в полной мере способны решать задачи, для которых конструировался Т-24.

Помимо этого, на Кировском заводе в Ленинграде шли работы по созданию многобашенного среднего танка прорыва Т-28, что по своим тактико-техническим данным всецело превосходил Т-24. В следствии танк Т-24 так и не приняли на вооружение.

Восемнадцать автомобилей направили в Харьковский армейский вкруг (потом – ХВО), где они появились в учебных подразделениях. Один танк остался в Столичном ВО (потом – МВО) и числился за Военной академией моторизации и механизации РККА им. Сталина, еще пять автомобилей пребывали в распоряжении танко-артиллерийских полигонов.

По состоянию на начало 1938 года большинство этих танков вышла из строя из-за поломок в двигателе, трансмиссии и/либо ходовой части.

2 марта 1938 года приказом Наркома оружий предписывалось снять танки с эксплуатации, частично разоружить их, разбронировать и передать в приграничные укрепрайоны для применения в качестве неподвижных бронированных огневых точек – БОТов (ранее подобным образом в БОТы были преобразованы снятые с оружия танки МС-1). Приказ касался двадцати двух автомобилей Т-24, каковые в то время пребывали в ХВО и на складах хранения военной техники. Так, Киевский ВО должен был взять 12 танков (все от ХВО), а Белорусский ВО – 10 танков (из них 6 – от ХВО, 1 – от МВО и 3 танка – с столичного склада-мастерской №37).

С поступивших танков всецело демонтировались двигатели, трансмиссии, гусеницы и другие агрегаты ходовой части – оставались лишь опорные катки, дабы танки возможно было буксировать. Кроме этого демонтировалась пулеметная башенка, пулеметы и 45-мм пушка, а вместо них устанавливалась 76-мм танковая пушка (Л-10 либо КТ-28) и 7,62-мм станковый пулемет «Максим» в шаровой установке справа от нее.

Отделение управления всецело переделывалось, усиливалось лобовое бронирование, и устанавливались две шаровые установки под станковый пулемет «Максим». Такая бронированная точка не зарывалась в почву, а оперативно буксировалась и устанавливалась на участке возможного прорыва соперника.

О полноте исполнения этого приказа информации нет. Быть может, процесс создания БОТов затянулся, поскольку на германских фотографиях лета 1941 года присутствуют подготовленные к установке в виде БОТов танки Т-24, каковые опоздали переместить на позиции.

Германский воин на фоне БОТа, в который был переделан танк Т-24, вооруженный 76-мм пушкой Л-10, Ленинградский ВО, осень 1941 года

Источник – aviarmor.ru

Имеется информация о том, что к 1941 году остался только один комплектный танк Т-24, пребывавший в распоряжении полигона НИИ бронетанковой техники в Кубинке, но в осеннюю пору 1941 года он, по всей видимости, был послан на фронт.

В книге Артема Драбкина «Я дрался на танке» приводятся воспоминания Храбреца СССР Ашота Апетовича Аматуни, обрисовывающие битвы в Сальских степях летом 1942 года, в которых он принимал участие, будучи курсантом пехотного училища:

«…От станции Суровикино (Волгоградской области – прим. автора) мы походным маршем прошли на передовую…где-то в 120–140 км западнее Суровикина заняли оборону…танки воображали для нас самую громадную опасность, по причине того, что единственным средством борьбы с ними у курсантов были лишь бутылки с зажигательной смесью…шли против нас не легкие танки Т-II, а средние Т-III и Т-IV, важные соперники. Нас же к концу боев стали поддерживать британские танки «Матильда» и отечественные Т-24, но это были мелкие и плохие танки, вот вправду помогли нам Т-26…»

Вряд ли представится вероятным определить точно, совершил ошибку ветеран и принял за Т-24 какие-то другие автомобили, либо же это вправду были танки Т-24, не ставшие БОТами и погибшие в неравных битвах.

Первый коммунистический танк МС-1

Темы которые будут Вам интересны: