«Паркетный» тяжелый танк

18 июля 1929 года министерство по морским делам и военным СССР принял «Совокупность танко-тракторного и авто-броневого оружия Рабоче-Крестьянской Красной Армии» (потом – Совокупность). Ею утверждалась структура бронетанковых оружий СССР, классификация танков и их функции в будущих военных конфликтах. В соответствии с данной совокупности промышленность должна была спроектировать и сконструировать новые бронированные автомобили, каковые должны были соответствовать тактико-техническим чертям, обрисованным Совокупностью, и делать поставленные ею задачи.

Особняком в перечне танков стоял «замечательный танк особенного назначения», относившийся к танкам резерва Командования. По плану разработчиков совокупности это должен был быть тяжелый танк прорыва с замечательным артиллерийским оружием, талантливый выдерживать пламя противотанковой артиллерии соперника. Подразделения, вооруженные такими танками, имели возможность бы перебрасываться на участки фронтов будущих войн для обеспечения прорыва линий упрочнений соперника.

«Паркетный» тяжелый танк

Заседание в Народном комиссариате обороны, 1936 год

Источник – «Жизнь превосходных людей. Тухачевский», Соколов Б. Н.

Но амбициозным замыслам собственного управления промышленность и советские конструкторы СССР в тот период времени не соответствовали. По окончании Гражданской войны конструкторский корпус страны понес катастрофические утраты – многие эксперты погибли либо эмигрировали. И не смотря на то, что в 20-е годы на фирмы и в конструкторские бюро начали поступать новые кадры из возрожденных и снова созданных технических институтов, этим людям не хватало опыта.

У ветхих же конструкторов опыта в танкостроении было очевидно не хватает, поскольку царская Российская Федерация собственных танков не создавала.

На нижегородском судостроительном предприятии «Красное Сормово» в 1920–21 годах выпустили маленькую серию в 15 танков «КС» (в некоторых источниках их именуют по личному имени первой выпущенной автомобили, как танк «Борец за свободу тов. Ленин»). Это была фактически правильная копия французского танка «Рено» FT-17, трофейный экземпляр которого был предоставлен заводу для копирования.

Но опыта создания принципиально новой собственной техники нижегородцы не имели.

Во многом как раз исходя из этого СССР вынужденно получал проекты готовых легких танков за границей – в Соединенных Штатах и Англии. Проекты же тяжелых и средних танков СССР в то время не реализовывали, поскольку в капиталистических государствах справедливо предполагали, что на полях будущих сражений армия социалистического страны может стать их соперником.

Так, в Англии на предприятии компании «Виккерс», где советская делегация договаривалась о приобретении 6-тонного танка, позднее ставшего прототипом советского Т-26, одвременно с этим проходили опробования тяжелого пятибашенного танка Виккерс A1E1 «Индепендент», из чего секрета никто не делал. Англичане обширно освещали в прессе новинки собственного танкостроения, поскольку английская армия военной техники закупала мало, и частные танкостроительные фирмы искали пути привлечения зарубежных заказов.

Но британцы были избирательны в выборе клиентов – в то время, когда глава советской делегации внес предложение им реализовать пара экземпляров танка, техдокументацию и права на его производство, правительство Великобитании ответило окончательным отказом. Все, что смогли сделать представители СССР, – это собрать из открытых источников максимум информации об данной машине.

Британский тяжелый пятибашенный умелый танк A1E1 «Индепендент» компании «Виккерс»

в экспозиции танкового музея в Бовингтоне

Источник – balancedrink.com

Задача самостоятельно сконструировать тяжелый танк прорыва была поставлена перед конструкторами Главного конструкторского бюро Орудийно-оружейно-пулеметного объединения. Но начало проектных работ продемонстрировало, что для ответа таковой непростой задачи советским инженерам все еще не достаточно опыта, и работы над проектами танков прорыва Т-30 и Т-32 были приостановлены.

Не смогли решить эту задачу и инженеры Авто-танко-дизельного отдела Экономического управления ОГПУ – одной из первых советских «шарашек» (тюремных КБ, в которых отбывали срок арестанты инженеры-конструкторы). Их проект танка прорыва весом до 70 тысячь киллограм, созданный в конце 1930 – начале 1931 годов, был неудачен.

Эскиз танка Т-30. Источник – topwar.ru

В марте 1930 года на завод «Коммунист» для организации совместной работы в полном составе прибыло германское конструкторское бюро инженера Эдуарда Гроте. В случае если с Англией, Францией и США советские делегации вели переговоры о приобретении готовых танков и прав на их производство, то с Германией, которой по окончании поражения в Первой мировой не разрещалось развивать собственное танкостроение, отношения выстраивались по-второму.

В СССР проходили опробования созданные втайне германские танки, каковые во всех документах числились как «гросс- и кляйнетракторы» (нем. – «громадные и малые тракторы»). Помимо этого германские курсанты обучались в танковой школе «Кама» под Казанью, и были созданы пара совместных КБ, где германские и советские инженеры совместно трудились над созданием новых образцов военной и гражданской техники. Было решено привлечь германских конструкторов и к созданию средних и тяжелых танков.

Предпочтение отдали конструкторскому бюро Эдуарда Гроте. моторизации Управления и Руководитель механизации РККА (потом – УММ), а по совместительству и глава зарубежных делегаций, занимавшихся ведением переговоров по приобретению зарубежной техники и привлечению в СССР зарубежных экспертов, командарм 2 ранга И. А. Халепский именовал его «бюро Гротто». Решающим в выборе был тот факт, что один из инженеров бюро был коммунистом, а сам Гроте симпатизировал СССР.

В СССР было создано совместное КБ АВО-5, куда по требованию наркома тяжелой индустрии Серго Орджоникидзе были включены и советские конструкторы – Н. В. Барыков, Л. С. Троянов и другие. Германские и советские инженеры создали проекты сходу двух танков: среднего ТГ-1 и тяжелого танка прорыва ТГ-5. В металле был реализован лишь прототип среднего танка, но и он в серию не отправился, поскольку был через чур дорогим и сложным в производстве.

Но опыт, полученный советскими конструкторами в ходе совместной работы с немцами, был воистину бесценным.

В августе 1931 года советское правительство отказалось от предстоящих одолжений германских инженеров, и те возвратились на родину. АВО-5 было реорганизовано, сейчас его возглавил бывший помощник Эдуарда Гроте – Н. В. Барыков. По окончании реструкуризации КБ советские конструкторы возвратились к проекту танка Т-30, что к началу 1932 года довели до создания полноразмерного древесного макета. Но на данной стадии проект остановили.

Дело в том, что ранее, в ноябре 1931 года, УММ поставило перед конструкторами задачу создать танк прорыва минимум с тремя орудиями, прототип которого необходимо было изготовить к августу 1932 года. В танке Т-30, две башни которого размещались одна на другой, это было технически нереально.

Николай Всеволодович Барыков – конструктор танка Т-35. Источник – ru.wikipedia.org

Было решено создать проект нового танка. Компоновку будущей автомобили позаимствовали у английского «Индепендента». Т-35 (таковой индекс присвоили новому проекту) должен был стать пятибашенным танком с замечательным артиллерийским и пулеметным оружием (76,2-мм пушка, две 37-мм пушки и шесть пулеметов), долгим, тяжелым (60 тысячь киллограм), медленным (20–25 км/ч на ровной местности) и владевшим броней, талантливой выдерживать попадания пуль и фугасных снарядов (30–50 мм).

Работы над Т-35 шли ударными темпами. Уже 20 августа 1932 года готовься его прототип Т-35-1. 1 сентября машину продемонстрировали рабочей группе УММ РККА. В основной цилиндрично-сферической штампованной башне нового танка была установлена экспериментальная танковая пушка ПС-3 конструкции П. Н. Сячинтова, а в правой передней и левой задней башнях размешались 37-мм полуавтоматические противотанковые пушки ПС-2, созданные этим же конструктором.

Левая передняя и правая задняя башни вооружались пулеметами ДТ, к тому же один пулемет пребывал в шаровой установке главной башни, и вдобавок один – с левой стороны в лобовом странице корпуса танка.

Прототип танка Т-35-1 на протяжении опробований оружия. В основной башне танка – пушка ПС-3 № 2

Источник – theaces.ru

В то время танк впечатлял собственными размерами, числом вооружения и башен. Уже 1 мая 1933 года Т-35-1 принимал участие в параде в Москве, и с этого момента до самого начала ВОВ он будет одной из главных «изюминок» армейских парадов, проводимых в Москве, Ленинграде, Киеве и Харькове.

В танке Т-35-1 были реализованы многие инженерные ответы, воплощенные в танке ТГ-1 – в частности совокупность пневмоуправления. Но полигонные опробования продемонстрировали, что совокупность через чур капризна для применения ее в боевых условиях.

Первый прототип Т-35, оснащенный макетом орудия ПС-3 на параде в Москве. 7 ноября 1932 года

Источник – theaces.ru

Для танка ТГ-1 Эдуард Гроте конструировал особый двигатель, но так его и не завершил. Для временного решения проблемы, дабы совершить опробования ходовой части, инженеры АВО-5 создали метод установки в танк двигателя М-6. Сейчас это временное ответ, уже в качестве постоянного, «перекочевало» в новую разрабатываемую машину Т-35.

Двигатель М-6 (либо «Испано-300» – советская копия французского двигателя «Испано-Сюиза» 8Fb), хорошо продемонстрировавший себя на танке ТГ-1, на Т-35 не выдерживал нагрузок и всегда перегревался.

В феврале 1933 года танковое производство завода «Коммунист» выделили в отдельное специальное предприятие №174. Одвременно с этим АВО-5 трансформировалось в умело-конструкторский машиностроительный отдел (потом – ОКМО) этого завода, пребывая под управлением все того же Н. В. Барыкова. Не обращая внимания на организационные пертурбации, ОКМО не прекращал работы над совершенствованием конструкции Т-35.

Началось создание второго прототипа автомобили – Т-35-2. Штампованную башню заменили на сварную цилиндрическую, которую, по личному указанию Сталина, унифицировали с главной башней сравнительно не так давно созданного среднего танка Т-28. Двигатель заменили на более замечательный М-17, но силовая установка так же, как и прежде перегревалась, и эту «заболевание» собственного детища конструкторы так и не смогли всецело изжить.

Были кроме этого поменяны конструкции трансмиссии, подвески и коробки передач. Главными задачами вносимых трансформаций были уменьшение надежности и повышение танка его стоимости. В металле машина была закончена к апрелю 1933 года.

Умелый коммунистический средний танк ТГ-1 конструкции Эдуарда Гроте

Источник – blog.anisotropic.ru

Сразу же по окончании окончания доработки Т-35-2 началась разработка третьего прототипа танка – Т-35А. Для повышения проходимости автомобили ее сделали дольше, добавив по одной колесной тележке с каждого борта. Помимо этого, в малых артиллерийских башнях разместили 45-мм противотанковые пушки. Маленькие трансформации претерпел и корпус танка.

В это же время еще до полного проведения всех нужных опробований проектная документация на Т-35-2 и он сам были посланы на Харьковский паровозостроительный завод (потом – ХПЗ) для подготовки поточного производства. В том же направлении в июне 1932 года была послана и проектная документация на Т-35А. В следствии как раз прототип Т-35-2 отправился в серию под индексом Т-35.

Его компоновка была достаточно занимательной – корпус танка разделялся четырьмя перегородками на пять отделений. в первых рядах пребывало отделение передних башен с постом управления танком, а в правой башне (№2) размещалась 45-мм танковая пушка примера 1932/38 годов (20-К). В данной же башне был пост ассистента командира экипажа, что был обязан вести пламя из пушки. Функции заряжающего делал начальник башни.

В пулеметной передней башне (№3) был механик-водитель, что был обязан вести пламя из пулемета и смотреть за двигателем танка. При выбытия танкового техника он должен был заменить его за рычагами управления танком.

Вид на место танкового техника (водителя) танка Т-35

Источник – bronetexnika.moy.su

Танковый техник был на должности управления. На протяжении боя в его обязанность входило управление танком, а в небоевой обстановке он нёс ответственность за управление механиками-водителями. Пост управления был у Т-35 весьма некомфортно – между выступавшими вперед обводами корпуса, каковые с обеих сторон ограничивали обзор технику – он имел возможность видеть только узкий сектор поля боя, а потому любой маневр вправо либо влево осуществлялся танком фактически вслепую.

Второе отделение являлось боевым. Над ним пребывала главная башня (№1), размещенная на шестигранном основании. Тут, справа от орудия, размещался командир экипажа. Кроме управления машиной в его обязанности входило ведение огня из пулемета и заряжание орудия.

Наведением орудия занимался башенный начальник, размещавшийся слева от орудия.

Радиотелеграфист размешался в задней части башни. На протяжении боя он был обязан помогать командиру экипажа заряжать главное орудие. Под башней был подвесной пол, на котором размешались все размещавшиеся в башне танкисты.

Тут же хранился боекомплект главного орудия танка.

Подвесной пол основной башни танка Т-35

Источник – bronetexnika.moy.su

Третьим было отделение задних башен. Начальник башни №4, вооруженной 45-мм пушкой, был замкомандиром башни №1 и нёс ответственность за ведение огня из 45-мм пушки. Заряжал эту пушку младший механик-водитель, подчинявшийся технику и кроме этого смотревший за ходовой частью танка.

Пламя из пулемета ДТ, расположенного в башне №5, вел начальник данной башни.

Следующим было моторное отделение, в котором размешалась силовая установка танка. В кормовой части размешалось трансмиссионное отделение, что предопределяло применение заднего привода у Т-35. По большому счету, для советских танков было характерно совместное размещение силовой трансмиссии и установки в кормовой части.

Это разрешало избежать необходимости «тащить» через целый танк карданный вал, что неизбежно приводило бы к повышению высоты автомобили и, как следствие, ее поражаемого силуэта, чем «грешили» германские танки.

Экипаж Т-35 в сражении составлял 10 человек, но дополнительно в него входили старший механик-моторист и водитель, каковые направлялись обозе и помогали поддерживать машину в рабочем состоянии в перерывах между боями.

Первый серийный танк был изготовлен в Харькове к 1 ноября 1933 года и участвовал в параде в честь 16-й годовщины Революции, проходившем в столице советской Украины (Харьков был ею до июня 1934 года). В данный же сутки прототипы Т-35-1 и Т-35-2 учавствовали в параде в Москве.

Танки Т-35-1 (справа) и Т-35-2 (слева), Москва, 7 ноября 1933 года

Источник – army.lv

Но то, что красиво смотрелось на парадах, в жизни было далеко не таким идеальным. Т-35 был танком «сырым» и капризным. Прошел весь год, перед тем как харьковчанам удалось устранить солидную часть недоделок и дефектов.

Также, срыву замыслов по серийному выпуску танка мешала нехорошая работа смежников, каковые не своевременно поставляли комплектующие на предприятие. Так, к 1 января 1934 года три готовых корпуса Т-35 не были обеспечены орудиями.

Сложная обстановка сложилась и с оружием танка. Его планировалось оснастить пушками ПС-2 и ПС-3 конструкции Сячинтова, но они так и не были запущены в производство. В марте 1932 года на вооружение Красной армии была принята 45-мм пушка 20К разработки завода №8, которой заменили 37-мм пушку.

Одновременно с этим завод «Красный путиловец» никак не имел возможности наладить производство 76-мм орудия ПС-3 – основной конструктор артиллерийского КБ завода И. А. Маханов утверждал, что эта пушка не хорошо сконструирована и нетехнологична. Вместо он упорно предлагал 76-мм пушку Л-10 собственной конструкции, но ее полигонные опробования продемонстрировали, что эта артиллерийская совокупность «сырая», в достаточной мере не отработанная и владеет множеством недостатков.

Основная башня танка T-35 на срубе на протяжении опробований орудия ПС-3. 17–21 марта 1933 года

Источник – soboli.net

В следствии на танки начали устанавливать менее идеальную, но проверенную танковую 76,2-мм пушку КТ-28 («Кировская танковая») примера 1927/32 годов, в которой употреблялась качающаяся часть полевой полковой пушки примера 1927 года. Одвременно с этим пушку КТ-28 устанавливали и на трехбашенный средний танк Т-28 с главной башней, подобной Т-35, исходя из этого неприятностей с заменой орудия не появилось.

Корпус танка был по большей части сварным. Это новшество переняли у конструкции танка ТГ-1, что в первый раз в истории изготовили всецело сварным. Клепаными были лишь боковые броневые экраны, закрывавшие катки и подвеску танка. Лоб корпуса защищался бронеплитами толщиной от 20 до 50 мм, борта и корма – 20 мм.

Но опыт войны в Испании продемонстрировал, что бронирование танка меньше 30 мм делает его легкой добычей для 20- и 37-мм противотанковой артиллерии. Распоряжением Правительства от 25 июля 1937 года ХПЗ обязали начать работы по дополнительному бронированию танков Т-35: до 60 мм – лобовых, и до 30 мм – бортовых бронедеталей. В ноябре показатели поменяли: борт – 40–45 мм, башни – 40–55 мм, в следствии чего масса автомобили возросла с 55 до 60 т. Помимо этого, заводу было нужно спроектировать новые конические башни с наклонными лобовыми и боковыми бронелистами.

Пушка КТ-28 в броневой маске танка Т-35. Источник – bronetexnika.moy.su

Но завод, как и многие другие предприятия и КБ страны, понес большие потери в инженерно-конструкторском составе – в разгаре были репрессии, начатые главой НКВД Г. Г. Ягодой и продолженные его преемником Н. И. Ежовым. У ХПЗ попросту не хватало кадров, дабы совершить нужные конструкторские работы, исходя из этого к ним были подключены конструкторы ленинградских фабрик №179 им. Кирова и №185 (в который в первой половине 30-ых годов XX века выделили ОКМО).

Ленинградцы имели больше опыта, чем их харьковские сотрудники, поскольку многие из них принимали участие в разработке Т-35 и во второй половине 30-ых годов XX века трудились над созданием новых тяжелых танков СМК-1, КВ-1 (завод №179) и Т-100 (завод №185).

С конца 1938 года ХПЗ начинает создавать новый Т-35 с коническими башнями и усиленной броней. Помимо этого, в кормовой части некоторых танков установили еще один пулемет в шаровой установке. Харьковчане уже успели собрать от 6 до 10 новых автомобилей, в то время, когда распоряжением Главного армейского совета СССР от 8 июня 1939 года танк Т-35 сняли с производства.

Опробования продемонстрировали, что новые тяжелые танки, разрабатывавшиеся в Ленинграде, перспективнее, чем безнадежно устаревший Т-35.

Танк Т-35 с коническими башнями и наклонной подбашенной коробкой, Москва,

1 мая 1940 года. Это «шпионское» фото сделано из окон американского консульства

Источник – «Сухопутные линейные корабли Сталина», Максим Коломиец

Единственным армейским конфликтом, в котором участвовал Т-35, стала Великая Отечественная война. Ни на протяжении Польского похода сентября 1939 года, ни на протяжении Советско-финской войны 1939–1940 годов единственный тяжелый коммунистический танк прорыва не употреблялся, не обращая внимания на то что указания на это имеется в отдельных зарубежных источниках. Т-35 стал главным «паркетным» танком СССР, главной задачей которого было вводить в заблуждение западных разведчиков и дипломатов относительно уровня развития советской военной техники.

Армейские отмечали низкую надежность Т-35, особенно выпуска 1933–36 годов – автомобили всегда ломались, а их двигатели перегревались. 27 июня 1940 года в Москве произошло заседание «О совокупности автобронетанкового оружия Красной армии», на котором а также обсуждался и вопрос предстоящей целесообразности эксплуатации Т-35. Мнения разделились, но, в итоге, было решено покинуть эти танки в частях до их полного износа.

Ходовая часть Т-35 со снятыми бронеэкранами

Источник – dezle.net

В следствии практически все пригодные к эксплуатации танки (51 из 59 серийных Т-35) появились в полках 34-й танковой дивизии 8-го мехкорпуса Киевского Особенного военного округа (КОВО). Четыре из них потребовали капремонта, исходя из этого перед самой войной три танка были посланы из Львовской области, где размещался 8-й механизированный корпус, на ХПЗ.

Боевой путь танков Т-35 был весьма маленьким. Уже в первые часы войны начальнику корпуса генерал-лейтенанту Д. И. Рябышеву было приказано наступать на запад. Его танки уже успели совершить 70–80-километровый марш, в то время, когда был взят новый приказ – возвратиться в исходную точку и на следующий сутки продвинуться на 120 километров на северо-восток к городу Броды.

В следствии этих хаотических передвижений путь корпуса был усеян танками Т-35, каковые ломались на марше и были брошены либо стёрты с лица земли экипажами. Так как танк был в далеком прошлом снят с производства, запчастей к нему не хватало, а из-за огромной по тем временам массы Т-35 его было очень сложно эвакуировать. Часть автомобилей осталась на ремонтной базе во Львове, где части механизированного корпуса, следовавшие через город, были атакованы просочившимися в город украинскими националистами, с которыми было нужно принять бой.

На этом злоключения Рябышева и его солдат не закончились. 26 июня корпус начал наступление от города Броды на север, в направлении на город Дубно. Рябышев собирался продолжить его и 27 июня, в то время, когда в 4 часа утра прибыл нарочный с приказом отходить на юг. Корпус уже начал отводить собственные подразделения, в то время, когда в 6 часов 40 мин. поступил новый приказ – опять наступать на Дубно.

У Рябышева под рукой были лишь не успевшая отойти 34-я дивизия (в которой еще оставалось какое-то количество исправных танков Т-35), один полк 12-й танковой дивизии и мотоциклетный полк. Начальник 8-го механизированного корпуса желал дождаться утра 28 июня, дабы опять собрать воедино собственные силы и атаковать противника, но сделать это ему не дали.

Прибывший член Армейского совета Юго-Западного фронта корпусной комиссар Н. Н. Вашугин, угрожая трибуналом, "настойчиво попросил", дабы корпус срочно шел в наступление теми силами, какими он располагал сейчас. В следствии из имевшихся армий на скорую руку была создана несколько бригадного комиссара Попеля, которая начала наступление на Дубно, а Рябышев остался в Бродах собирать и организовывать остальные силы.

Коммунистический тяжелый танк Т-35 68-го танкового полка 34-й танковой дивизии 8-го механизированного

корпуса, кинутый из-за неисправности в 2 километрах к северо-востоку от села Новый Ярычев

Каменко-Бугского района Львовской области

Источник – waralbum.ru

В то время, когда несколько Попеля достигла Дубно, штаб Юго-западного фронта опять поменял собственные замыслы, и наступление на город остальными подразделениями фронта было остановлено. В следствии все танки Т-35 34-й дивизии, как и практически вся военная техника группы Попеля, были утрачены в битвах за Дубно. Последние танки были подбиты в сражении и сгорели 30 июня 1941 года недалеко от станции Птичья, где Попелю удалось на какое-то время прорвать оборону соперника.

В появившуюся брешь проскользнул обоз с ранеными под прикрытием части танков группы, но остальные подразделения прорваться за ним не смогли. Попель стёр с лица земли остававшиеся у него танки (19 единиц Т-26 и 4 единицы Т-34) и лесами вывел остатки группы из окружения. офицеры и Немецкие солдаты обожали фотографироваться на фоне необычных многобашенных «русских монстров», исходя из этого осталось множество документальных свидетельств ужасных судеб танков Т-35 и их экипажей.

Могилы германских солдат на фоне советского танка Т-35 из группы Попеля, подбитого на автостраде поселок

Верба – поселок Птичья, 30.06.1941. Две белые полосы на башне – тактический символ 67-го танкового

полка 34-й танковой дивизии 8-го мехкорпуса. Машина выпуска 1937 года,

серийный номер №988-16. Источник – waralbum.ru

Немцы отремонтировали один из захваченных Т-35 и послали его в Германию с целью проведения опробований на полигоне в Куммерсдорфе. Судьба этого танка автору малоизвестна.

Т-35 в Куммерсдорфе. Источник – nektonemo.livejournal.com

Те немногие танки Т-35, каковые к середине июля 1941 года оставались в составе разгромленного 8-го механизированного корпуса, были посланы на ХПЗ с целью проведения капремонта. Они участвовали в обороне Харькова в октябре 1941 года – по большей части в качестве неподвижных огневых точек.

Германские офицеры фотографируются на подбитом советском танке Т-35, кинутом в районе

Григоровки (тогдашнее предместье Харькова). Танк оставался находиться на нынешней улице

Тельмана между зданиями №14 и №16. Источник – waralbum.ru

Два Т-35, пребывавшие в танковом парке моторизации и Высшей академии механизации, вошли в сводный танковый полк академии, но так как на фронт он послан не был, то, вероятнее, эти танки участия в военных действиях не принимали. Еще два Т-35, принадлежавшие Казанским бронетанковым направлениям усовершенствования технического состава, до конца войны употреблялись для обучения механиков-водителей.

Единственный сохранившийся на сегодня экземпляр танка Т-35 находится в Центральном музее бронетанкового оружия и техники Минобороны РФ в Кубинке.

На базе танка Т-35 в 1934–40 годах было создано две 152-мм САУ СУ-14-Бр-2. Они принимали участие в обороне Москвы в составе сводного дивизиона, куда не считая них входила САУ-100-Y, созданная на базе экспериментального танка Т-100. Единственная сохранившаяся САУ СУ-14-Бр-2 кроме этого экспонируется в Кубинке.

Танк Т-35 в Центральном музее бронетанкового оружия и техники в Кубинке. Источник – comgun.ru

Тяжелые танки СССР и 3 рейха Сравнение боевых качеств и применения и история создания

Темы которые будут Вам интересны: