Хореография ужаса: одержимая анджея жулавски

Хореография ужаса: одержимая анджея жулавски

Пересказывать психоделический сюжет фильма, дистрибуции и скандальную историю съёмок, психоаналитические и политические подтексты не буду, об этом возможно прочесть в Википедии. Меня, как и неизменно, будет интересовать эстетическая сторона.

В случае если принять вывод Стивена Кинга о том, что существуют три основных формы хоррора — кошмар, отвращение и страх — то об этом фильме возможно заявить, что он их совмещает, образуя некоторый совершенный хоррор. Какие конкретно средства применял режиссер для таковой картины?

С позиций композиции сюжет выстроен идеально, по всем канонам жанра. Начинается все с простой домашней драмы. После этого начинаются какие-то странности, алогичные и необъяснимые: ужасные истерики, двойники, звонки ниоткуда и ни от кого.

Их количество делается все больше, а сами они все ужаснее. Наконец, мы определим разгадку — и она оказывается еще более ужасной, чем целый необъяснимый трэш, что она растолковывает. В конце кошмар лишь нагнетается, катарсиса не происходит: монстр побеждает. Данный эффект улучшается сменой точки зрения: в случае если по большей части мы принимаем фильм с позиций мужа и жены, то концовку — с позиций ребенка, остающегося наедине с новыми родителями-чудовищами.

Если доверять Стивену Кингу, любой хороший ужастик должен вернуть нас в детство — к состоянию чистого незамутненного восприятия, чистого кошмара. Тут это происходит благодаря мастерству композиции.

С жанровой точки зрения фильм кроме этого занимателен тем, что соединяет два главных сюжета любого хоррора: детектив (главной метод построения сюжета ужастика начиная с эры немого кино) и мелодраму (распространенный сюжет хорроров начиная с 30-х годов, с фильмов студии Юниверсал). Наконец, в жанровом отношении это кроме этого соединение бодихоррора и психохоррора. В следствии целый фильм может прочитываться и как метафора психоза, и как изображение настоящего сверхъестественного кошмара.

Фильм цепляет нас целой серией страхов: политических (шпиономания и распад государства), социальных (распад семьи), психотерапевтических (распад личности), сексуальных (ужас мужчин перед безграничной женской сексуальностью и ужас дам перед властью мужчин). Только ближе к концу к данной серии страхов добавляется сверхъестественный кошмар в виде чудовища (от создателя Чужого!), которое появляется в контексте, вызывающем и сильнейшее отвращение, как и ужас, нарастающее по мере фильма за счет бытовых и телесных подробностей (грязь, неопрятность персонажей и т.д.).

Не обращая внимания на целый трэш, угар и содомию, фильм возможно взглянуть хотя бы за то, что я назвал хореографией кошмара. Актеры не играются, а скорее танцуют сумасшедший балет. Камера не просто движется, она также танцует не меньше авангардные танцы со необычными ракурсами, кружениями и смещениями.

Перемещение в кадре и перемещение рамок самого кадра ни на 60 секунд не заканчивается, горизонт качается и заваливается, зум и перемещение камеры то синхронизируются, то входят в контрапункт, монтажный ритм медлено ускоряется и замедляется, а к концу делается просто бешеным. Намек на балет имеется и в сюжете самого фильма — данный эпизод выпадает из неспециализированной канвы сюжета, но намекает на то, что пробует делать режиссер.

И само собой разумеется, фильм нужно переводить как Одержимость (Posession), так как одержимы тут не только все персонажи, но и камера, а также в монтаже поселился бес.

Несколько «AES+F» о фильме Анджея Жулавски «Одержимая»

Темы которые будут Вам интересны: