Дед мороз на службе в красной армии

Дед мороз на службе в красной армии

Капитуляция начинается в голове. Стоит человеку сообщить себе: «Всё, не могу больше!» — и война проиграна. Исходя из этого задача поддержания морального духа в армейские годы имеет не меньшее значение, чем новая танковая армия, новый завод либо изощрённый стратегический замысел.

В схеме её решения праздничные дни похожи на ударную дозу лекарства, а Новый год среди них — один из самых сильных препаратов.

За шесть лет, прошедших от возвращения Нового года советским людям до начала ВОВ, праздник закрепился в жизни граждан и стал тем, чем остаётся до сих пор, — психотерапевтическим пределом. Переживая ночь с 31 декабря на 1 января, человек волей-неволей сохраняет надежду, что нехорошее осталось сзади и следующий год будет лучше.

Новый год в военной форме

Советская военная пропаганда в буквальном смысле поставила Новый год под ружьё. Метод посоветовала ситуация на фронте, в частности — замечательнейший удар, полученный германскими армиями под Москвой. Фотографии и кинохроника с разбитой и кинутой техникой, с военнопленными, укутанными поверх шинелей во всё, что удалось отыскать, с убитыми германскими воинами в снегах были во всех кинотеатрах и советских газетах.

Живописцы воплотили первую большую победу Красной армии в открытках и новогодних плакатах. Коммунистический поэт Александр Прокофьев написал стих «Новому году», которое было размещено на второй странице номера газеты «Известия» от 31 декабря 1941 года:

Готовые к бою, привычные к бою,

На запад, на запад отправимся мы с тобою,

Отправимся мы с тобою по скатам и взгорьям,

Отправимся за отмщеньем, отправимся за расплатой

В первый раз в истории страны раздалось новогоднее радиообращение к народу, его сказал Глава Президиума ВС СССР Михаил Иванович Калинин. Он поздравлял всех: командиров и бойцов, тружеников тыла и тех, кто находился сейчас на почвах, захваченных немцами. «Временно захваченных», — подчёркивал Калинин. С газетных страниц гремело: «Наша страна, преисполненная непоколебимой веры в победу, вступает в 1942 год».

Сейчас особенно принципиально важно было выделить единство советского народа, тесную связь тыла и фронта. Исходя из этого в прессе уделялось огромное внимание достижениям в сельском хозяйстве и промышленности. Боец на фронте должен был знать: он возьмёт от колхозников и рабочих всё, что необходимо — от танков и самолётов до непромокаемых валенок.

О событиях в тылу в газетах писали большое количество. Причём не только о количестве продукции для фронта. В людях на всём протяжении войны поддерживали уверенность, что жизнь длится, несмотря на трудности.

Негласное правило о том, что серьёзные дела необходимо завершать к серьёзным датам, трудилось не только в отношении идеологических праздничных дней. Новый год, с позиций советских СМИ, также был хорошим предлогом.

К примеру, 1 января 1943 года создатели столичного метро запустили в строй третью очередь подземки. В высвобожденном Ставрополе в конце 1943 года запустили дополнительные мощности телефонной станции. В последний армейский Новый год, 1 января 1945-го, Ростов-на-Дону гордо докладывал, что на одном из наибольших металлургических фабрик страны введена в строй новая мартеновская печь.

Ещё один момент, напрямую не связанный ни с фронтовыми удачами, ни с промышленными достижениями, стоит упомянуть раздельно. До конца 1943 года в качестве гимна СССР употреблялся «Интернационал». В первой половине 40-ых годов XX века место основной песни страны заняло творение композитора А. поэтов и Александрова С. Эль и Михалкова-Регистана. Тогдашний текст гимна отличался от «финальной» версии. Во-первых, в нём упоминался Сталин.

Во-вторых, третий куплет был намного более агрессивным, нежели в «финальной» версии 1977 года. Так, первыми словами, каковые люди услышали из громкоговорителей в первой половине 40-ых годов XX века, были: «Альянс нерушимый республик свободных».

Новый год правильно служил пропаганде до конца войны. Данный нюанс праздника возможно назвать высшим национальным. А вдруг спуститься ближе к людям?

Новогодний масскульт

Газетными заметками возможно создать видимость праздника на уровне страны. Но этого не хватает, исходя из этого «на местах» работа также кипела.

Новогодние ёлки для детей проводились везде, где для этого была хотя бы мизерная возможность, кроме того в блокадном Ленинграде. Правильнее кроме того будет заявить, что в осаждённом городе этому уделялось особое внимание.

В промёрзших домах и школах культуры собирали измученных, изголодавшихся детей, одетых в новогодние костюмы поверх шубок и пальтишек. Организаторы выгребали все дешёвые закрома, дабы дети взяли ещё и новогоднее угощение. Время от времени получалось собрать продуктов на полноценный обед из трёх блюд. Время от времени — дело ограничивалось маленьким куском и куском хлеба конской колбасы.

В условиях ожесточённого недочёта продовольствия кроме того это было чудесным образом. Немцы, не очень принимая к сведенью календарь, обстреливали и бомбить город. В некоторых районах Ленинграда праздник, начавшись в зале с ёлкой, заканчивался в бомбоубежище.

В неспециализированную стилистику новогоднего праздника с уверенностью вошла военная тематика. Детские утренники имели возможность украшать злободневными карикатурами Кукрыниксов, в сценках на утреннике роль отрицательных храбрецов часто занимали «немцы» — нелепые, одетые в различное тряпьё и старательно изображавшие, как им холодно.

В кинотеатрах к Новому году приурочивали особые выпуски киножурналов. К примеру, 31 декабря 1941 года в столичных кинотеатрах «Метрополь», «Луч», «Экспресс» и нескольких вторых, показывали хронику парада войск СССР на Красной площади. В кинотеатре «Шторм» демонстрировали визит в Москву польского генерала Сикорского.

А в кинозале Ленинградского парка отдыха и культуры зритель имел возможность заметить на экране документальный фильм об устройстве самозарядных ружей.

В тыловых городах к Новому году организовывали ярмарки. Жители, с июля 1941 года приобретавшие продукты по карточкам, имели возможность тут приобрести что-то съедобное для разнообразия торжественного стола. Торговля шла не только за деньги, в армейские годы процветал натуральный обмен — еда на вещи.

В зданиях культуры, театрах, клубах к Новому году устраивали массовые встречи с деятелями мастерства, храбрецами-фронтовиками, рабочими-стахановцами. Возможно заявить, что это были предтечи торжественной передачи «светло синий огонёк» из дотелевизионной эры. Веселье сопровождалось прослушиванием новогодних речей по радио, праздничными обещаниями «крепче бить нацистов» и «перевыполнить производственные замыслы» в наступающем году.

Утром же людей ожидала работа: 1 января в 40-е годы не являлось выходным днём.

Среди родныхи родных

Для большинства людей, как и в наши дни, Новый год оставался домашним праздником, что встречают дома. Непременным атрибутом, конечно же, была украшенная ёлка.

Не обращая внимания на то что всю Великую Отечественную войну страна жила под лозунгом «Всё для фронта, всё для победы!», советские фабрики выпускали ёлочные игрушки. Людям словно бы говорили, что при всей важности снарядов и техники никто не забыл о эйфории. Наровне с снежинками и традиционными шариками на ветках ёлок показались особенные, армейские новогодние игрушки.

Чуть ли не самыми популярными были парашютисты. Их не только брали, но и делали собственными руками. Стеклянные партизаны, собаки-санитары, красноармейцы и моряки в будёновках несли собственную торжественную вахту рядом с зайцами, сосульками и снегурочками.

Многие люди, пережившие войну, вспоминают ещё об одной обычной ёлочной игрушке армейского времени. Брали перегоревшую лампочку, бережно отпиливали цоколь, а стеклянный пузырёк красили в броские цвета.

На торжественный стол в армейские годы ставили то, что люди имели возможность дотянуться. Хуже всего, само собой разумеется, приходилось обитателям Ленинграда. Хлеб, безлюдный кипяток, отвар еловой хвои.

Людей, которым удалось добыть пара конфет, уже имели возможность вычислять себя радостными. С мирными ленинградцами делились своим пайком матросы и солдаты, не смотря на то, что они сами питались не лучше жителей.

В тылу с продуктами было легче. Но и тут новогодний стол, в среднем, складывался из консервов, картошки, куска сала, приобретённого на рынке. Конфеты, фрукты, шампанское — всё это превратилось в практически недоступную роскошь.

Плитка шоколада в годы войны означала больше, чем на данный момент тёмная икра.

Праздник выжил, пройдя войну вместе с людьми. Любой раз он выяснялся мало ярче, чем прошлый. Наконец, 1 января 1945 года, в газете «Известия» опубликовали строки:

Победный ветер, вей ещё посильнее

На взгорья те, с которых мы смотрим

В будущий сутки! Из Одера и Шпрее, —

Настанет час, — коням испить дадим.

До этого момента оставалось немногим более четырёх месяцев.

Создатель текста — Владимир Пинаев

Источники:

  1. Родс, Э. «Пропаганда. Плакаты, карикатуры, фильмы Второй мировой». — М.: «Эксмо», 2008.
  2. Энциклопедия «Великая Отечественная война 1941–1945 годов», т. 10. — М.: «Кучково поле», 2014.
  3. Издания 1941–1945 гг.
  4. Материалы сайта http://iremember.ru.

Фильм \

Темы которые будут Вам интересны: